Сколько раз мы задумывались о том, чтобы бросить все и убежать от шума, сколько раз мечтали набить чемоданы и ничего не делать?
Мы живем в такое время, когда, возможно, было бы важно переосмыслить, что является необходимым, а что — истинным богатством, или тем, что позволяет нам процветать как личности. В сороковые годы и особенно в будущем, в условиях зарождающегося климатического кризиса, для здоровья и благополучия может оказаться важнее жить в месте.
Вместе выращивать овощи или фрукты и жить с природой, в пространстве. Можно быть независимым от глобального капитализма и где можно вырастить семью, относительно свободную от коллективного стресса, который все больше становится частью городской жизни.
Возможно, придет время — а может быть, оно всегда приходит, — когда наличие сада, огорода и семьи станет предпочтительнее, чем наличие машин, домов и банковских счетов. В то же время человек — это культурное животное, и многим из нас для счастья необходима стимуляция мысли, которую дают литература, философия, наука и т. д.
Решение этой проблемы было сформулировано Цицероном:
Строго говоря, сад и библиотека не нужны для жизни, но из всего, что выходит за рамки необходимого для выживания, это первое, именно то, что позволяет не только выжить, но и процветать, воспитывать дух, проходить через трудные времена с некой неуязвимой для случайностей оградой, где всегда можно найти передышку.
В то же время сад и библиотеку не так уж сложно приобрести. Они не обязательно являются чем-то, что могут получить только «привилегированные». Хотя, очевидно, неравенство в современном мире означает, что многие люди не могут позволить себе их, не прилагая значительных усилий.
Однако эта цель, гораздо более достойная и правдоподобная, чем быть миллионером или знаменитостью — желания, одурманивающие умы масс, — это то, к чему каждый может стремиться и, если повезет, достичь.
Сад и библиотека — скромные способы сделать жизнь изысканной. Не зря Борхес понимал, что таинственным образом библиотека и рай идентичны, это два способа обрести на земле некое высшее эстетическое изобилие, сделать всю вселенную своей средой обитания.
Хотя такой сад, в котором присутствует весь космос, требует необычного садовника. Как писал Герман Гессе: «Каждый может создать прекрасный маленький бамбуковый сад. Но я сомневаюсь, что садовник способен включить весь мир в свой бамбуковый сад». Не в этом ли задача художника — включить мир в свой сад?
Наконец, с точки зрения философии садов следует подчеркнуть, что сад — это живой символ знания, обладания им (без понятия о нем), желания его получить, вкусить, потерять, обрести, применить и так далее. Это место, где человек находит эстетическое измерение, идентичное этическому, то есть где красота проявляет себя как место обитания.
И человек обнаруживает, что, занимаясь культивированием, он культивирует самого себя, что культура и природа никогда не противоречат друг другу. Культура, которая сегодня, как никогда, настоятельно призывает нас к взаимным отношениям между искусством и природой.
Чистое искусство без природы — это крайность чисто технологического мира, в котором человек отделяет себя от ритмов природы и от культивирования другого ритма мысли (медленного ритма того, кто ждет в саду, не дожидаясь чего-то определенного). С другой стороны, чистая природа без искусства — это устранение аспекта творчества и даже человеческой доброты и щедрости.
